Мы с Димой готовимся к зачетам. Он читает текст на английском про то, что первое слово Пикассо было "карандаш".
Стали вспоминать, что нам родители рассказывали, что димино первое слово было обычным - "мама", а моё - "дай" =).
Версия брата о моем будущем - гос.деятель или их оббиратель для благотворительных организаций )
Стали вспоминать, что нам родители рассказывали, что димино первое слово было обычным - "мама", а моё - "дай" =).
Версия брата о моем будущем - гос.деятель или их оббиратель для благотворительных организаций )
Вы наверное удивитесь,но мне очень нравится эта реклама)))
Это целый маленький фильм!
Только,мне кажется,музыки вначале не хватает(
Это целый маленький фильм!
Только,мне кажется,музыки вначале не хватает(
Планета людей - глоток свежего воздуха. После всех этих потерянных невростеников, ищущих смысл интеллектуалов, прячущихся от абсурда за собственными надуманными стенами... Тут настоящие люди
Довольно было закрыть глаза - и в мире настал бы покой. Исчезли бы скалы, льды и снега. Нехитрое волшебство: сомкнешь веки, и все пропадает - ни ударов, ни падений, ни острой боли в каждом мускуле, ни жгучего холода,
ни тяжкого груза жизни, которую тащишь, точно вол - непомерно тяжелую колымагу. Ты уже ощутил, как холод отравой разливается по всему телу и, словно морфий, наполняет тебя блаженством. Жизнь отхлынула к сердцу, больше ей негде укрыться. Там, глубоко внутри, сжалось в комочек что-то нежное, драгоценное. Сознание постепенно покидало дальние уголки тела, которое еще недавно было как истерзанное животное, а теперь обретало безразличную холодность мрамора.
В самых дальних глубинах твоего сознания шевельнулись угрызения совести. В сонные грезы вторглась трезвая мысль.
- Я подумал о жене. Мой страховой полис убережет ее от нищеты. Да, но если...
Если застрахованный пропадает без вести, по закону его признают умершим только через четыре года. Перед этой суровой очевидностью отступили все сны и видения. Вот ты лежишь ничком, распластавшись на заснеженном откосе. Настанет лето, и мутный поток талых вод снесет твое тело в какую-нибудь расселину, которых в Андах тысячи. Ты это знал. Но знал и то, что в
пятидесяти метрах перед тобой торчит утес.
- Я подумал - если встану, может, и доберусь до него. Прижмусь покрепче к камню, тогда летом тело найдут.
А поднявшись на ноги, ты шел еще две ночи и три дня.
Довольно было закрыть глаза - и в мире настал бы покой. Исчезли бы скалы, льды и снега. Нехитрое волшебство: сомкнешь веки, и все пропадает - ни ударов, ни падений, ни острой боли в каждом мускуле, ни жгучего холода,
ни тяжкого груза жизни, которую тащишь, точно вол - непомерно тяжелую колымагу. Ты уже ощутил, как холод отравой разливается по всему телу и, словно морфий, наполняет тебя блаженством. Жизнь отхлынула к сердцу, больше ей негде укрыться. Там, глубоко внутри, сжалось в комочек что-то нежное, драгоценное. Сознание постепенно покидало дальние уголки тела, которое еще недавно было как истерзанное животное, а теперь обретало безразличную холодность мрамора.
В самых дальних глубинах твоего сознания шевельнулись угрызения совести. В сонные грезы вторглась трезвая мысль.
- Я подумал о жене. Мой страховой полис убережет ее от нищеты. Да, но если...
Если застрахованный пропадает без вести, по закону его признают умершим только через четыре года. Перед этой суровой очевидностью отступили все сны и видения. Вот ты лежишь ничком, распластавшись на заснеженном откосе. Настанет лето, и мутный поток талых вод снесет твое тело в какую-нибудь расселину, которых в Андах тысячи. Ты это знал. Но знал и то, что в
пятидесяти метрах перед тобой торчит утес.
- Я подумал - если встану, может, и доберусь до него. Прижмусь покрепче к камню, тогда летом тело найдут.
А поднявшись на ноги, ты шел еще две ночи и три дня.
